Кандидаты от управы

Выборы муниципальных депутатов в 2022 году запомнятся надолго. В этом году множество действующих муниципальных депутатов не были допущены к участию в выборах или были сняты уже по ходу предвыборной гонки. В Ломоносовском районе это депутат Кирилл Чиркин и действующий глава муниципального округа Гордей Нефёдов.

Наряду с классическими технологиями «фильтрации» кандидатов вроде придирок к почерку избирателей в подписных листах (с последующим признанием их недействительными) в этом году были использованы и новые. Например, «подкидывание экстремизма» – действующему главе муниципального округа Якиманка Андрею Мореву наклеили на машину логотип одного из проектов Алексея Навального, что позволило признать Морева виновным по статье о демонстрации экстремистской символики. Но в большинстве случаев обошлось без наклеек – неугодным кандидатам припоминались публикации в соцсетях, сделанные несколько лет назад, в которых также шла речь о проектах Навального.

Кандидатов снимали за то, что они добровольно указывали на свой статус иноагента, использовали широко известное выражение «голосуйте за независимых кандидатов» (что якобы является нарушением авторских прав) и прибегали к другим разнообразным уловкам.

Разумеется, далеко не всех кандидатов так пристально проверяли. Более того, в некоторых случаях число кандидатов искусственно увеличивалось за счет людей, не имеющих никаких шансов получить депутатский мандат. Где-то это было сделано, чтобы запутать избирателей (технология спойлеров-однофамильцев), где-то – чтобы снимать неугодных кандидатов (иски о снятии конкурентов подавали неизвестные жителям кандидаты, которых в судах представляли одни и те же юристы), а где-то – просто, чтобы создать видимость конкуренции.

Нам удалось поговорить с одним из таких «технических кандидатов», который по понятным причинам пожелал остаться неизвестным, однако его имя, фамилия и отчество известны редакции и полностью совпадают с ФИО зарегистрированного кандидата, а фамилии чиновников, которые упоминались в разговоре (запись имеется в редакции) совпадают с фамилиями сотрудников одной из управ Юго-Западного административного округа Москвы.

То, что исполнительная власть и связанные с ней учреждения прямо вмешиваются в ход выборов, было известно и ранее, однако, впервые у нас есть рассказ о том, как устроена эта система изнутри.

Интервью с кандидатом от управы


ОС – Ольга Сидельникова, главный редактор «Жёлудя»
К – кандидат, попросивший об анонимности


ОС: До этого года или до какого-то месяца этого года вы вообще что-нибудь знали о муниципальных выборах?

К: Да, я знала. Более того, четыре года назад, будучи в МГЕРе, я участвовала в агитационной кампании  кандидата от «Единой России».. Тогда меня привлекали подобные инициативы. 

У  меня было некоторое представление о том, что такое муниципальные выборы. Более того, я планировала когда-нибудь в них принимать участие. Я участвую в развитии общественных проектов и считаю, что статус муниципального депутата мог бы в этом помочь.. То есть участие в местных выборах было у меня в планах .

ОС: А как вы себе представляете полномочия муниципальных депутатов? Насколько бы вам было интересно этим заниматься, если бы вы победили?

К: Я не могу сказать, что в данный момент знаю всё о полномочиях муниципальных депутатов. На удивление об этом не так много общедоступной информации.. Интуитивно это для меня возможность распоряжаться муниципальным бюджетом, бюджетом района, направлять его на местные мероприятия, выдавать разрешения на их проведение активистам района или самой проводить их . Также, думаю, что депутаты много работают с жителями, помогая им в решении их проблем.

ОС: Надо сказать, что это наиболее близкий к правде ответ из тех, что я слышала, задавая аналогичные вопросы. Местный бюджет действительно можно направить на мероприятия. Мероприятия в принципе – это одно из немногих полномочий, которое у местной власти есть. А вот условную лавочку на средства бюджета муниципального округа купить нельзя. По поводу помощи жителям – если воспринимать это как переписку, «бокс на расстоянии», то да, это тоже правда. Тут вы недалеки от истины.

Но вы не планировали участвовать в муниципальных выборах этого года, предполагали пропустить эту кампанию и уже когда-нибудь потом принять участие?

К: Да, у меня была мысль о выдвижении, но я в итоге так и не дошла до того, чтобы самостоятельно баллотироваться. Я решила, что наверно, как-нибудь потом.

ОС: Но судьба распорядилась иначе. На вас вышли, вас нашли. Как вы думаете – почему именно вас?

К: Я думаю, потому что я уже проводила мероприятия  в районе в рамках своего общественного проекта  и обращалась за содействием к руководству управы [название района известно редакции]. Полагаю, свою роль сыграло и то, что когда-то была в МГЕРе, что наверно  дает некий оттенок благонадежности, то есть они рассчитывали, что со мной у них не будет проблем.

ОС: То что вы обращались в управу – это действительно важно. Это значит, что у них уже были. ваши контакты…

Итак, к вам обратились с таким предложением. Вам оно не показалось каким-то подозрительным? Как вы его восприняли сначала?

К: Да, у меня сразу возник вопрос: «а почему они вообще ко мне обращаются?». Я не настолько известна в районе . То есть нельзя сказать, что я бы с легкостью избралась.

Я поинтересовалась о причинах. Мне сказали: «Ну как же, у вас же есть инициативы, а мы хотим помочь инициативным людям. Нам хочется их продвигать». Согласитесь, звучит достаточно логично.   Я подумала: «я ведь действительно что-то делаю, и может быть они действительно хотят таким образом помочь улучшить район, вывести людей, которые что-то делают, на новый уровень»

ОС: Обговаривали ли вы на старте какие-то условия? От вас что-нибудь просили?

К: Нет. Ничего не просили, только время уделить на документы и тому подобное. Каких-то иных просьб не было

ОС: То есть не говорили заранее, что вам надо будет сниматься?

К: Нет. Вообще из того, как шло общение я думала, что они настроены на мою победу, и поэтому речь о том, что я буду сниматься, или о том, что я просто чья-то однофамилица чья-то, или что-то иное в этом ключе – нет, такого не было.

ОС: Вас не предупреждали о том, что вам отводят техническую роль?

К: Нет.

ОС: А вы со своей стороны какие-то условия обговаривали?

К: Я задала вопрос, смогу ли я участвовать в своей собственной агитационной кампании. Чтобы не получилось такого, что я даю согласие, а потом мое имя как-то используют с непонятным эффектом для моей репутации.. Мне сказали: «Нет, все в порядке, мы может быть организуем вам какую-нибудь встречу с жильцами, на съемку на какую-нибудь позовем».

Больше условий я не выставляла.

ОС: Вы шли от какой-то партии?

К: Нет, самовыдвиженцем.

ОС: То есть вам нужно было собирать подписи. Это как-то оговаривалось отдельно? Вас предупреждали, что их нужно будет собирать, или вам сказали: «мы сами все сделаем»?

К: Мне сказали, что все сделают и все сделали.

ОС: Вы знаете, как происходил этот процесс сбора подписей?

К: Нет. И для меня это был очень интересный момент. К сожалению, меня не было в городе в это время. Когда я приехала, меня попросили подойти к ним [к кураторам от управы] и расписаться. И там я уже увидела, что все подписи уже готовы.

ОС: На этом этапе не появилось ли у вас какого-то подозрения?

К: Да, в тот момент появилось подозрение, что происходит что-то, как минимум, странное. После этого я связалась с юристом [имя известно редакции], потому что я поняла, что что-то не так, и мне стало просто страшно.

ОС: Вас о таком порядке не предупреждали? «Мы для вас все соберем..»?

К: Возможно был какой-то комментарий вроде «мы соберем подписи, вам нужно будет прийти расписаться». Что-то такое было, но подробности процесса сбора подписей мне не рассказывали и со мной не обсуждали.

ОС: Вы не предполагали, насколько серьезна процедура сбора подписей? Что это не просто сбор подписей под петицией на каком-нибудь митинге, а официальная процедура, и за подделку документов есть серьезная ответственность?

К: Да, после того, как мне предъявили готовые подписи, я вспомнила все эти истории, когда у кандидатов в депутаты находили ненастоящие подписи, в том числе с подписантами, которые умерли уже 10 лет назад. В этот момент мое состояние было близко к панике, потому что я не знаю, как собирались эти подписи, а ответственность за это несу я.

ОС: В управе района вы общались с одним человеком или с разными?

К: С разными.

ОС: Сколько их примерно было?

К: Непосредственно с кем я общалась, кто меня курировал – их двое-трое.

ОС: А других кандидатов вы там [в местах встреч с кураторами] не замечали, которым предоставлялся «аналогичный пакет услуг»?

К: Замечала, да.

ОС: Когда вам стало понятно, что управа не хочет вам помочь с развитием ваших инициатив, а отводит вам техническую функцию?

К: Наверно, когда я начала задаваться вопросом, откуда берутся деньги на мою предвыборную кампанию: на печать листов, оплату работы сборщиков подписей, аренду отдельного офиса, который не в управе находится – там же целая команда была … Когда я это все сложила в уме, естественно возник вопрос – а откуда у управы деньги на все это, на то, чтобы поддерживать стольких кандидатов?. Это показалось мне очень странным. Появилось ощущение, что что-то не так.

Когда я шла в Сбербанк, мне сказали, что не стоит доставать бумажку, где у меня прописан скрипт [порядок действий]… Раз за разом начали возникать такие моменты, когда я начала задумываться: я что что-то незаконное делаю или что?

ОС: То есть вы начали понимать, что вас используют, а вы даже не понимаете для чего. Вам не была понятна общая картина.

К: Да. Более того, я задала вопрос: слушайте, как-то это все странно, зачем я вам вообще?

Со мной мило поговорили о моем общественном проекте, а потом, как бы между делом, сказали:  «Ну, ничего страшного, зато в следующий раз будете знать, как это все происходит, как баллотироваться”. Я опешила: “В смысле «в следующий раз? О чем речь?..». На что мне сказали: «Ну.. в этот раз вы вряд ли победите, но вы будете знать, как это все организуется».

Когда я соглашалась на предложение человека [фамилия чиновника известна редакции], который ко мне обратился, я естественно совершенно по-другому все это представляла. Я не собиралась быть “кандидатом для числа”. Естественно  я спросила: «Ок, но тогда я вам зачем, если вы не хотите, чтобы я побеждала?». И только тут мне наконец ответили прямо: «Вы нам нужны на случай, если какой-то кандидат будет баламутить воду, чтобы у нас были рычаги». И вот в этот момент мне стало все понятно.

ОС: Вам не рассказывали, какие рычаги имелись ввиду?

К: Нет.

ОС: Когда к вам впервые обратились?

К: Конец мая.

ОС: Неожиданно. Я правильно понимаю, что у вас нет каких-то четких политических предпочтений? Условно: «за Единую Россию» или «за оппозицию»? То есть вы занимаетесь своими проектами и каких-то больших амбиций не имеете?

К: Нет, амбиции у меня есть. В том, что касается масштабирования моего проекта, которым я сейчас занимаюсь.

ОС: Поясню, почему я задала этот вопрос. Если к вам обратились в мае – это уже очень поздно… Если бы они нашли вас осенью или зимою предыдущего года, вы были бы хорошим кандидатом на победу на фоне тех, не очень интересных кандидатов, которых они в итоге заявили. Свежее лицо среди стандартного набора людей, работающих в бюджетной сфере, было бы им весьма полезно.Но, если они к вам обратились лишь в конце мая, они действительно искали только «технических» кандидатов.

В каком статусе ваши отношения с управой сейчас? Вы им как-то сказали, что на такое не соглашались?

К: Я им не говорила. После разговора с юристом я поняла, что мне ничего не угрожает, что я не делаю ничего незаконного, и никому не мешаю, то есть я не кандидат-спойлер, который перетаскивает голоса у кого-то. Поэтому я так и не решилась снять свою кандидатуру, потому что мне не хочется портить отношения с управой.  Я боюсь, что они могут в этом случае начать вставлять палки в колеса моей общественной деятельности – не разрешать провести мероприятие, например, и так далее.

Сейчас я бы не сказала, что у меня есть какие-то взаимодействия с управой. Вся кутерьма с подписями и регистрацией закончилась, и мы практически не взаимодействуем.

ОС: Вашей целью было посмотреть на всю эту историю изнутри с точки зрения муниципальных выборов, а не в плане действий управы. Вам удалось получить для себя какую-нибудь полезную информацию о том, как это все устроено?

К: Устроены выборы?

ОС: Да. Чтобы, если вы в следующий раз соберетесь баллотироваться, у вас уже было представление о процессе. Поможет ли вам приобретенный опыт?

К: Да, безусловно. Во-первых, я теперь понимаю, насколько это сложно.,особенно, когда ты независимый кандидат-самовыдвиженец, абсолютно без помощи. Я и до этого знала, что это сложно, а сейчас я понимаю, что это на грани невозможного. Потому что, когда есть люди, как я на данный момент, которых поддерживают финансово, административно – с такими сложно тягаться. Я понимаю, что это огромный труд. Но я хотя бы знаю теперь, как работает эта система, и, если решусь в будущем выдвигаться уже в качестве самостоятельного кандидата, обязательно придумаю, как повысить свои шансы на успех в таких условиях.

Кстати, надо сказать, что  очень аккуратно шла вся работа. Мне говорили, что и где надо подписать, чтобы потом никаких проблем не возникло у меня или у них не возникло. Я постаралась это все запомнить, чтобы в будущем обойти все подводные камни и правильно все оформить – специальный избирательный счет, отчетность по тратам на кампанию и так далее.

В целом для меня это то очень интересный опыт, который, я боюсь, показал, что возможно политика – это не мое.

ОС: Вы не сталкивались с давлением? Вам не говорили что-то вроде «сделайте обязательно, а то вам ведь вот это вот нужно – будет нехорошо, если оно исчезнет..»

К: Нет, не сталкивалась. Ничего такого не было.

Более того, я скажу, что все люди, которые со мной работали производили очень приятное впечатление. И когда я кому-то задавала вопрос: «зачем вы этим занимаетесь?», мне говорили: «Я помогаю району», «Я помогаю государству». Видимо они действительно верят, что делают что-то хорошее.

ОС: Не возникало ли у вас ощущения, что, если вы начнете вести полноценную кампанию, вас начнут осаждать?

К: Нет, не возникало. Я их даже спросила – если я сейчас начну что-то делать, вы же не против? Мне ответили: «Да, конечно. Хотите – делайте».

ОС: Когда вы с ними общались, не было ли у них результатов соцопросов? Делились ли они какими-то данными, какой-то информацией?

К: Нет. Все, что касается распространения информации, там контролировалось, все делалось довольно аккуратно. Например, я как-то услышала краем уха разговор: один работник управы с кем-то говорил по телефону о второй сим-карте и смене номера.

ОС: Обсуждались ли с вами вопросы ведения соцсетей?

К: Нет, меня только попросили удалить старые публикации, которые я делала про инициативы «Единой России». Причем на аккаунте, который я не веду, – я там что-то публиковала, когда была во МГЕРе и нас просили это публиковать. Я давно им не пользуюсь.

ОС: Насколько старые это были публикации?

К: Примерно четыре года назад.

ОС: У вас не возникло в связи с этим ощущение, что за вами следят?

К: Мне кажется, это очевидно, что за мною следят. Меня это не смутило. Понятно, что им нужно, чтобы их кандидат соответствовал образу. Если они выдвигают самовыдвиженца, то он должен быть самовыдвиженцем, а у людей не возникало вопросов вроде «а вот он был в такой-то партии, может он и сейчас там».


Комментарий от редакции

Безусловно наш собеседник стал свидетелем далеко не всех процессов, происходивших в “предвыборном штабе управы”, однако и предоставленной информации достаточно для начала расследований сразу по нескольким статьям уголовного кодекса, в том числе по следующим статьям:

 – Статья 141.1 УК. Нарушение порядка финансирования избирательной кампании кандидата, избирательного объединения, деятельности инициативной группы по проведению референдума, иной группы участников референдума

 – Статья 142 УК. Фальсификация избирательных документов, документов референдума, документов общероссийского голосования

 – Статья 285 УК. Злоупотребление должностными полномочиями.

Если конечно правоохранительные органы захотят это расследовать.